Category: общество

amatller

Трехпрудный-Козихинский: бабушкина квартира

Этот рисунок прислала мне одна из жильцов дома Нирнзее по Большому Козихинскому (и Трехпрудному). Это план квартиры, какой она была с середины 50-х до середины 60-х.


Лиловые — двери, голубые — окна

Collapse )
amatller

Что сейчас с домом на углу Малой Грузинской и Большого Тишинского

От дома 44/30 по Малой Грузинской практически ничего не осталось: две угловые внешние стены и развалины правого крыла.

Но теперь опасность грозит не погибшему дому, а его соседям — жилым домам. В районе очень плохой грунт. Совсем рядом — под Новопресненским переулком — проходит коллектор реки Пресни (я писала о ней немного здесь). Недавно его обследовал «Диггерспас» вместе с депутатом Митрохиным — выяснилось, что не так уж все хорошо: он в полуразрушенном состоянии. Более того, под ним, по тому же переулку, проходит техническая ветка метро. А про дом, который граничит с разрушенным памятником по Малой Грузинской улице Вадим Михайлов, глава «Диггерспаса» говорит, что под ним разрушен дренаж, поэтому поздемные воды собираются прямо под фундаметом, грунт ползет… А рядом сейчас во всю работают экскаваторы — убирают остатки дома, раскапывают подвалы, начинают готовить котлован. Соседи по Малой Грузинской борятся за свой дом давно: в нем, прямо в квартирах, уже полно трещин. Наличие их зафиксировано комиссиями, но мер никаких не предпринимается. Естественно, сейчас, когда работы по сносу углового дома перешли на стадию подземных работ, соседний дом может стать аварийным.

Collapse )

amatller

Фасад: люди


Фасад дома в Большом Гнездниковском населен разнообразно. А когда-то, кстати, обитетелей на нем было больше.
Раньше я показывала пальмы. Теперь вот парочка. Это мужчина (справа) и женщина (слева). Они сидят весьма высоко, по центру фасада, почти под крышей. Разделяет их какая-то ерунда типа пружины. И выглядят они поссорившимися. Думаю, может быть не случайно дом был задуман как «дом холостяков»)

Collapse )
amatller

Трехпрудный пер., 11–13 / Большой Козихинский пер., 28—30

Это Трехпрудный переулок. Самый высокий на этой фотографии — дом с башенкой — это собственный дом архитектора Нирнзее. Мы уже писали о нем в этом журнале. Сразу за ним хорошо видно бывшую типо-литографию товарищества А. А. Левенсон. А высокий дом за ней — еще один наш адрес: доходные дома А. А. Волоцкой. Судя по всему, два адреса, представленные М. Нащокиной, относятся в одному и тому же дому. Или к группе домов. Впрочем, даже если их два — они тесно соединены вместе. Вероятно первым строился дом по Большому Козихинскому переулку: Большой Козихинский пер., 28–30 (1911–1913). А в 1912 году началось строительство по Трехпрудному: Трехпрудный пер., 11–13 (1912–1913).


Collapse )
amatller

Владимир Бессонов. Дом со знаком

Есть в Москве дом, на крыше которого стоит зашифрованный знак, имеющий к судьбе своего владельца самое непосредственное отношение. Построил его архитектор В. Е. Дубовской в 1907–1909 гг. на Остоженке, 3. Дом угловой, правой стороной выходит в 1-й Обыденский переулок, поэтому имеет двойной номер — 3/14. (Странно, но под номером 3 на Остоженке значатся два дома, совершенно разных: тот самый, где находится книжный магазин «Остоженка», и «герой» нашего рассказа.)

Процветающий купец Я. М. Филатов запил горькую. Потерял клиентов, от него отвернулись друзья, его честному слову перестали верить. Он лечился. Не помогло. Дошло до того, что его стали посещать мысли о самоубийстве… Не будем гадать, помог ли случай, сыграла ли свою роль сила воли, но купец «завязал». И все вернулось к нему, даже с прибавкой.

И дал себе слово купец построить дом, на крыше которого высится опрокинутая рюмка, горлышком вниз… Он решил показать «всей Москве», покаяться всему миру: я был грешен, теперь исправился. Словом, «я есмь»! Москвичи ходили глазеть на новую достопримечательность, показывая на башню-рюмку: «Филатов "завязал". Купец — человек слова!»

Рассказал мне эту историю в начале 1970-х гг. один таксист-старичок. Жаль, не познакомился в ним. Судя по всему, таких историй он знал предостаточно. Эта — первая, знакомство с которой стало началом моего серьезного занятия историей Москвы. Где здесь правда, а где вымысел — судить не мне. А «рюмка» на Остоженке до сих пор стоит — опрокинутая…

Владимир Бессонов. Московский задворки. М., 2002. С. 407

PS. Недавно, где-то год назад «рюмку» реставрировали — она долго стояла забранной в деревянный чехол.